На материале современных паремий

 

Преобладание естественности над культурой ведет к грубости,

а культуры над естественностью – к педантизму

канцелярского чинуши

Конфуций

 

  1. I. В каждом веке почему-то наружу выползает дремучее средневековье. Когда, если не ежечасно, то уж точно ежедневно происходят вещи, несовместимые с разумом, неминуемо приходит осознание, что мир, в к-ром был сравнительный порядок, почему-то перекувыркнулся. Что многие слухи и сплетни СМИ умудряются транслировать гораздо достовернее реальных, действительно имевших место фактов и событий. Что видя все это, доказывать: черное – это черное, а белое – это белое становится себе дороже, п.ч. тебе мигом укажут, что у тебя самого красное (по С.Е.Лецу). А если ты все-таки пробил башкой глухую стену, то интересно, что ты будешь делать в соседней камере? (опять же Лец.) Что появилось (и в большом числе размножилось) племя большеглазых эскимосов, к-рые указывают африканским жителям, как спасаться во время жары (и снова Лец). Что всякие облезлые (бывают изредка пушистые) хвосты не только пнутся управлять собакой, но и сердятся, когда им это плохо удается. Словом, все перевернулось кверху дном и пребывает в тягостном режиме ожидания того, когда в конечном счете ситуация накроется большим дырявым медным тазом. А посему на окружающий со всех сторон бардак желательно смотреть сквозь призму кретинизма и оценивать в порядке и по ходу поступающего бреда..

Но почему бы между делом это ожидание не скрасить чем-н. веселым? Как говорится, если помирать – так с музыкой! А также – О,великая целительная компенсаторная функция фольклора!

Наверно, только этим можно объяснить засилие в народном творчестве огромного кол-ва пословиц, поговорок, афоризмов, велеризмов, грегерий и проч. – словом, паремий, в к-рых наши современники прямо или косвенно, более или менее удачно, а в последнем случае – метафорически, аллегорически и не без юмора гвоздят к столбу позора нашу умопомрачительно безумную или, по меньшей мере, странную действительность. Они по-своему правы. Чтобы в нее хоть как-н. вписаться, надо быть, по Достоевскому, не идиотами, а немного (или реально) бесами.

В фольклористике, а именно (и особенно) в паремиологии существует правило и даже, можно сказать, непреложный закон: если изучать объект научно, без дураков, подходить к исследованию объективно, то следует использовать весь существующий на сей момент объем материала (с поправкой  на погрешность в охвате ареала, прогнозируемых данных и т.д.). Необходимо учесть абсолютно все имеющиеся тексты, причем адекватно, без изъятий, не селекционируя их по своему усмотрению, не облагораживая и не приглаживая, не адаптируя и не прилаживая конъюнктурно к своим, чужим и прочим вкусам. В истинной науке такой субъективизм в корне вреден и недопустим.

В противном случае не имеет смысла даже браться за исследование как кропотливое, не приносящее сиюминутных выгод предприятие: выводы будут не только искажены, но и насквозь фальшивы. Мы видим, как это происходит сплошь и рядом, поэтому сей принцип должен быть незыблем, соблюден неукоснительно.

Только при таком подходе очевиден факт, что версии и варианты, получившие широкое и прочное распространение – победившие в «естественном отборе» другие, менее удачливые версии и варианты, могут сохраниться в устном бытовании и, в результате перманентной вековой шлифовки, получить искомый статус полноценного фольклорного произведения, а не просто текста. Отбор и селекцию можно провести лишь искусственно, и если это сотворить искусно, то и возникнет произведение искусства, к-рое оценят по достоинству лишь искушенные в искусстве знатоки.

Когда художник (обобщенный образ: поэт, писатель, живописец, скульптор, архитектор и т.д.) выбирает цель для своего грядущего творения, он осознанно, продуманно или невольно и интуитивно подчиняет некой сверхзадаче сам материал – и факты, и события, и целый хоровод реальных лиц, выстраивая свой сюжет по собственному разумению, причем нередко передергивая или подменяя эмпирические данные, выискивая рысьими глазами все, что так или иначе льет воду на мельницу его идеи, концепции, фантазии, прожекта и т.п., отбрасывая в сторону все то, что им противоречит, идет вразрез, не вписывается и не совпадает. Так можно довести картину до полного абсурда и до БСК.

Пример такой писательской аферы – фальсификации истории, превращающей реальные события в мифы и легенды – писторически искусно обработанная документация под грифом «Царьград». Во время WWII, когда, после Сталинградского «котла» и Курской дуги, наступил перелом в войне, по заказу тов. И. Сталина и по «научному» обоснованию академика Е. Тарле, если бы Турция, вовремя не сориентировавшись (зд. корневая часть речи как никогда на своем месте), не вышла из фашистской коалиции, Константинополь (он же Istambul) был бы аннексирован в пользу Сов. Союза как: а) бывший Православный центр, b) очаг культуры греко-римской, т.е. европейской, а не азиатской, тем паче мусульманской, цивилизации, с) географическая часть Европы etc., etc.  Но турки вышли из войны, и номер не прошел – все осталось на своих местах. (Но на ошибках учатся, и с Крымом поступили по-суворовски, без лишних «элоквенций».)

Итак, наш принцип – никакой селекции, ведущей к ложным выводам.

 

  1. II. Львиная доля этих текстов (как устного, так и письменного характера, или скорее, печатного: писать большинство разучилось) приходится на тексты под рубриками «Нарочно не придумаешь» (ННП) и «Не вырубишь топором» (НВТ) – littera scripta manet. Между ними, так же, как в глубокой древности, водораздел между материлизовавшейся мыслью и выражением фольклорного и литературного происхождения провести проблематично: все со временем решит процесс фольклоризации. Часть паремий этого вида мы описали и опубликовали в статьях и тезисах и в «Цитатнике МЯУ (Сб. современных прикольных примет, пародийных полезных советов и проч. хреновостей. Ch.: CEP USM, 2011). В готовящемся сб. под гипотетическим названием «Б.С.К.» мы классифицируем тексты, собранные в течение 2-х последних 10-летий, по следующим группам:

 

а)  «Эго-М (men) и «Эго-W» (fem)

 

В этой рубрике содержится постоянно, изрядно пополняющийся материал для гендерных исследований. Анонимные «доноры»-экспедиенты, раскрываясь, как на сцене в домашнем спектакле (часто сидя перед ПК в соцсетях), высказывают свои самые сокровенные мысли и идеи; диапазон широк: от детского лепета до ядовито-саркастических выпадов. Примеры «egom» (зд. и далее подобраны по критерию наибольшей краткости):

 

Раньше я был маленький и глупый, теперь я большой и тупой;

У меня 2 недостатка: плохая память и что-то еще…

Хотел стать космонавтом. Не успел, стал папой…;

Решил мат больше не употре…

 

Иногда мысль выражена кокетливо-парадоксально, например:

 

Я не настолько хорош, чтобы считать себя плохим;

Я выгляжу неплохо, но нечасто;

Я не храплю. Просто мне снятся мотоциклы…;

Я не люблю людей. Особенно – всех!

 

Иногда мысль принимает гротесковые формы:

 

Я тут набросал 732 причины, почему я не зануда…;

Я не homo sapiens, я макака-резус.

 

Порой встречаются настоящие лингвистические находки (лаборатория языка):

 

Я не выскочка, я вскочка!;

Мне кажется, моему коту на все наспать!;

Мне часто снится, что я Питт. Брэд какой-то!

 

Собранные в сб. по ассоциативному принципу, тексты могут складываться в драматические микросюжеты:

 

Почистил уши – стали выпадать наушники;

Заболел зуб. Хотел вырвать. Пока шел – с испугу прошло;

Разбил очки. Теперь все встречные пацанчики какие-то нечеткие!

 

Примеры «egow». Крик души:

 

Почему я не родилась мальчиком?! Открыла шкаф, что оттуда выпало – в том и пошла!;

Люблю свою бабушку! Для нее я всегда худая!;

Мне всегда 18! Остальное – стаж.

 

Самокритично-гедонистские вопли:

 

Я очень сексуальная, хотя и ушастая…;

Я не влюблена в себя. Просто нравлюсь…;

Мне сегодня сказали, что я офигенная! Или офигевшая… Блин, забыла…

Таких, как я, немного, только я…

 

Типично девичьи кульбиты мысли (пресловутая «женская логика»):

 

Мужики типа такие  все из себя циничные подонки, а сковырни чуток – и там солнышко сидит маленькое и глазками делает «луп-луп»!

Все парни – звери. Только кто-то – котик, а кто-то – козел;

Бывает, любишь его, любишь… А он – бац! – и постригся…

 

Идиллические мечты и бытовые неурядицы (или благоглупости?):

 

Мне бы колечко… А то пальчики мерзнут;

Замуж выйти, что ли? ГДЕ этот несчастный прячется?;

Мы с Павликом перезимовали зиму, перезимуем и лето;

Двое пернатых в одной берлоге не живут. И мы с Валерой не ужились.

 

Кстати, и тут не обходится без перлов и неологизмов:

 

Хочу быть совершеннолетней… Надоело быть совершенно зимней…;

Хотела ксерокопий наксерачить, да в ксеротени кончилась ксерова краска!;

Илья гораздо мачообразнее Игоря;

Внезапно он всплыл в моей памяти вверх брюхом.

 

А ‘Каждый вечер я сижу дома навстречу своей судьбе’ применима, как нам кажется, для особей обоего пола.

 

  1. b) «Он, она и другие» (He, she & the rest)

 

В каждой фразе – своя маленькая трагикомедия, частная микроистория в 1-м коротком предложении.

Предтечей можно считать И. Ильфа: «Старуха рассказывала на бульваре, что в Сибирских горах поймали женщину-зверь. Она весит 40 пудов, и при ней дочка 8-ми пудов. Русского языка женщина-зверь не знает» («Записные книжки. 1925-1937»). Более щедрым источником следует признать фольклорные былички – жанр несказочной прозы. А оживил и пустил, что называется, в люди этот вид «Клуб веселых и находчивых» (КВН). С его легкой руки в конкурсной части соревнования под названием «Биатлон» от каждой команды произносятся в виде «жареных уток»-сенсаций шутки-пародии на темы, факты и события современной жизни. В частности:

 

После того, как он показал ей свой счет в банке, она поняла, что любит его;

Он всего-навсего сказал: «Привет!», а она мысленно сыграла свадьбу и родила ему 3-их детей;

Он просто предложил ей кофе, а увидел в ее глазах секс, 2-их детей, ипотеку, 3-х внуков и стакан воды!

 

Здесь тоже есть свои «неологические перлы»:

 

Она нахмурила свой узенький лобок;

Она улыбнулась ему во весь свой обаяльник;

Современные дети читают книги от порки до порки.

 

Большая группа изречений (или, точнее, текстов) образовалась в серии «Мальчик» и «Девочка» (хотя есть и «Девушка», и «Девушки», и «Блондинка», и просто «Она»):

 

Мальчик показал жестами, что зовут его Хуан (уже почти хрестоматийное);

Мальчик-хулиган неделю не мог попасть домой: он звонил в дверь и убегал;

Мальчик-заика столь неожиданно перестал заикаться, что сделал заиками своих родителей.

 

Для симметрии – о девочке:

 

Девочка, родители к-рой работают на мыловаренной ф-ке, очень скользкая, но хозяйственная;

Девочка с пирсингом, купаясь в реке, поймала судака на пупок;

Девочка с неправильным прикусом зубами помогает бабушке закрывать банки на зиму.

 

Кстати, и о бабушке:

 

Бабушка приготовила такие вкусные блины, что внук ел и стонал;

Бабушка так быстро лузгала семечки, что захлебнулась подсолнечным маслом!

 

Судя по нек-рым произведениям, (b) близки по духу еще одному виду современного фольклора – страшилкам: наличие абсурдного и «черного юмора» – их яркая отличительная черта.

 

с)  «Вопросы ребрами» (dumb questions)

 

Способность, умение, а главное – смелость задавать вопросы (тж. как и задаваться вопросами) – веление времени.

Не только по содержанию, но и по характеру вопросов можно составить более или менее полное представление о том, что занимает мозги и волнует души наших современников. Наличие острых вопросов свидетельствует о работе пытливого ума, к-рому интересен этот мир со всем его окружением и абсурдом в т.ч.

С этим связан, например, такой вопрос:

 

Есть ли жизнь после свадьбы?

 

Порой сквозь заумные взрослые прорываются неожиданные «детские» ВР:

 

Интересно, о чем поют слепые чукчи?

Интересно, существуют ли в Эстонии скороговорки?

А черт – это парнокопытное животное?

Как спать с любимым медвежонком, чтобы муж не видел?

 

В отличие от загадок, ВП не требуют немедленных ответов, достаточно того, что вопрос поставлен, прозвучал, но в отличие от риторических вопросов, ВП включают в сферу разговора прозу жизни, но без сложных образов и аллегорий.

Вот, например, ВР, являющий изнаночность, абсурдность мира на локальном уровне (что называется – ‘не в бровь, а в пах’):

 

Зачем камикадзе каски?

 

Иногда ВП выглядят парадоксально, но, возможно, тут ошибка или шутка (впрочем, юмор иногда квалифицируется именно как «некая ошибка»):

 

Почему дуры такие женщины? (Ф. Раневская).

 

А иногда ВП подталкивают индивида к сравнительныму анализу с последующим (за кадром) умозаключением:

 

А если бы на Ньютона упало не яблоко, а кокос?;

Если клавиатура – «клава», то почему монитор не называют – «моня»?

 

  1. d) «Записи врачей» (medical notes)

 

Помимо ернических «горбушек и кор» (по-научному – трансформов и миксантропизмов):

 

Оперция прошла успешно. Пациент скончался, или:

Умер от рака. Клешня в горле застряла),

 

доктора способны иногда порадовать диагнозом (конечно, не больного и в случаях, когда в итоге тщательной графологической экспертизы вообще возможно что-то разобрать):

 

Диагноз предварительный: потертость левой пятки. Диагноз окончательный: перелом правой ноги;

Дианоз: ОРЗ. Заключительный диагноз: ожог левой лопатки (уже готовый фольклор).

 

Остальные записи (ЗВ) не столь существенны и радикальны:

 

Больной в постели активен, часто меняет позы.

 

Для полного и окончательного посрамления грамматики, наверно, возникают перлы, наподобие такого:

 

Ушиб в следствии упадения с кровати.

 

И как классический пример – запись, сделанная добрым дохтуром недрогнувшей рукой:

 

Психических отклонений нет. Просто дурак (запись претендует быть девизом сборника в целом).

 

е)  «Юридические ляпы»  (crime & cream)

 

Зд. представлен широкий спектр документации – от полуграмотного заявления (в еще милицию или уже в полицию) до заключения шибко умного и знающего (как он о себе думает) эксперта-криминалиста. Протоколы, как правило, составлены подробно, звучат, как аробная песня, но вот с формальной логикой тут явно что-то не заладилось:

…Глаза красивые, умные, вдумчивые, одного не хватает (из протокола с места происшествия), или:

Она была в черной мини-юбке, а лица я не заметил (из показаний озабоченного свидетеля).

 

Нужно отдать должное, логика отдельных протоколов просто железобетонная (но с вплетением некой лирической нотки):

 

Сам лось уйти не мог, т.к. был без задних ног, к-рые лежали на поляне, или:

На потерпевшем были обнаружены 4 раны: 2 смертельные, 2 другие, к счастью, нет.

 

Вероятно, из-за одинаковой стилистики, между текстами ЮЛ невольно возникает перекличка. Так, из заявления потерпевшего:

 

Она ударила меня 2 раза между ног и выбила 3 зуба.

 

И вслед за ним – из объяснительной ответчицы:

 

Я не била его, просто хотела достучаться…

 

  1. f) «Перлы комментаторов» (sports support)

 

Главным образом, футбольных. Здесь свои неповторимые «шедевры»:

 

Солнце позолотило лысую голову вратаря;

Вратарь отбил мяч и упал. А добить его некому…

 

Чаще всего на СК воздействует накал страстей и атмосфера на трибунах в ходе матча. Только в запале можно породить такой хиазм:

 

Второй тайм начался с атак ювенского «Туринтуса»…

 

Остальные «оговорки» и обмолвки (lapsus linguae) возникают и функционируют в пределах нормы, иногда замаскированы под каламбур:

 

Длинный удар Кривова был на удивление крив;

У нашей сборной недержание мяча;

Кержаков вытащил вперед Каряку.

 

Иногда рождается почти инверсия:

 

Траекторию мяча продолжила голова,

 

иногда – двусмыслица (когда смысл балансирует между вроде бы логичным и будто бы нелепым):

 

Партнеры использовали Тихонова не по назначению;

Нельзя судье позволять гладить себя – не мужское это дело;

Арбитр достает из широких штанин… Я имею в виду желтую карточку!

 

В давние времена, когда «в Советском Союзе секса не было», была известна шутка про художника: он написал с натуры НЮ и озадачился с названием творения. Ему советуют: возьми любую, в т.ч. партийную газету, и любую подпись на передовице, под любым, в т.ч. и политическим (особенно под политическим!) снимком можешь использовать как название своей картины. Так и здесь. Кто бы мог подумать при советской власти о недопустимости «голубизны» в официальных репортажах. А сейчас приходится на всякий случай пояснять:

 

Мяч у голубых. Я имею в виду динамовцев

(вариант: Мяч у голубых – я имею в виду «Наполи», вы не подумайте ничего такого).

 

В др. видах спорта, благодаря языку без костей у большинства СК, также присутствует либо фривольный намек, либо какая-н. сексуальная подоплека (угадывается недосказанность, когда читатель либо слушатель становится «соавтором» – «подельником, не фильтрующим базар», в зависимости от его фантазии или по мере своей «испорченности»):

 

Шумахер целует кубок, тренеров, конструкторов и даже свою жену;

Такое впечатление, что у Бубки шест увеличился после отдыха;

Посмотрите, как великолепно отливает под всадницей конь!

Кто отжеребился, проходят к своим машинам.

 

  1. g) «Картинки природы» (nature’s pictures)

 

В этом разделе флора и фауна вращаются в безостановочной симбиотической карусели – круговороте не на шутку (но в итоге-то – на шутку!) разгулявшейся Природы. Все в ней рождается и возрождается, и в частности слагается в гирлянды, так сказать, «стихотворений в прозе». К примеру, о весне:

 

Весна… Робко пробиваются из-под юбок первые коленки;

Весна… Из-под юбок показались первые трусики;

Весна… Из под-мини юбок нет-нет да и появ…;

Весна… Украина тает на глазах!.. (Крым);

Весна… Щепка на щепку лезет!..

Весна нас тупит!

Весна! Так хочется пойти в лес, найти берлогу и разбудить медведя… А потом бежать, бежать от него, задыхаясь от восторга!

Весна! Так хочется влюбиться… Но муж против.

 

Но иногда упрешься взглядом в строчку и огорченно понимаешь: нет, это не Тургенев, и не Пришвин, и даже не Толстой с его бессмертным дубом:

 

Вдали чернело что-то белое;

За кустом белело что-то синее;

В нашей русской природе есть что-то лесистое…

 

Упрешься, понимаешь и приходишь к выводу: Нет, такой пейзаж нам не нужен! (Как и «хоккей» и многое другое. См. предыдущий спортивный раздел.)

 

III.  Выводы (спец-но для данного выпуска):

 

1)  «Памятник народной глупости», к-рым ак. и вместе с тем пр. иерей И.С. Кочетов припечатал сб. Даля «Пословицы русского народа» (ПРН, 1862), применим в гораздо большей степени к нашему изданию.

2)  На Руси, помимо 2-х известных гоголевских бед, имеется и 3-я – дураки, указывающие, по какой дороге нам идти.

3)  Если тебе (по)кажется, что тебя окружают одни дураки, – значит, ты центральный!

 

Зд. полный текст статьи.  Тезисы на 3-х стр. опубликованы в сб. научно-пед. конф. МолдГУ за 2014 г. (10-11 окт.,  т. «гум. науки», с. 239-242).